Ирина (Ляля) Нисина делится рассказом, записанным со слов ее мамы Нисиной Жозефины (Зои) Рувимовны, 1930 года рождения, о военных годах, которые для Зои пришлись не ее детство, а также о долгожданной победе.
В первые дни войны мой отец был мобилизован, а мы с мамой и братьями стали готовиться к эвакуации. Нас эвакуировали в Ахтырку Харьковской области, которая вскоре стала прифронтовой зоной, потом в Башкирию. Зимой сорок второго года нас нашел отец и прислал нам вызов. Мы соединились с ним в городе Нальчик на Кавказе. Отец заведовал госпитальной аптекой.
В августе 1942 года немецкие войска прорвали оборону на Кавказе. Началась спешная эвакуация, но вывезти всех не удалось. Тяжело раненых бойцов, которых не успели вывезти, население Минеральных Вод разобрало по домам. С утра 4 августа 1942 г. в госпиталях Пятигорска началась срочная погрузка тяжелораненых в санитарные эшелоны. Из легкораненых формировались группы и в сопровождении врачей и медсестёр пешим порядком отправлялись по дороге в сторону Нальчика. 10 августа был захвачен Пятигорск.
Раненые прибывали в Нальчик пешком, обессиленные, обовшивившие, голодные, бинты грязные. Во дворе госпиталя стояли перевязочные столы. Раненые ложились на стол, им меняли повязки, оказывали первую помощь, кормили и отправляли дальше. Здесь я впервые увидела черви в ранах. Это было страшно!
В конце сорок второго года папу перевели в госпиталь в Степанокерт. В госпитале катастрофически не хватало персонала. Начальник госпиталя оформил на работу всех членов семей персонала и детей, достигших двенадцати лет (или около того). Мусульманки, жившие в Степанокерте, на работу в госпиталь не шли, а армянки уже работали на производстве. Впоследствии, в госпиталь прислали несколько армянок, окончивших курсы медсестер.
Меня оформили в госпиталь санитаркой. Сначала я работала в санпропускнике. Раненых привозили из полевых госпиталей, часто в одном грязном окровавленном белье, изредка в госпитальных халатах. Сотни голых, грязных, завшивленных, стонущих мужчин в окровавленных бинтах проходили через мой санпропускник ежедневно. Женщины постарше и посильнее их раздевали, а я обрабатывала лизолом волосистые части их тел. Педикулез был страшный. Перчаток мне не полагалось, а инструментом был тряпичный тампон, намотанный на палку и ведро. После принятия очередной партии раненых я шла в палаты помогать медсестрам в перевязочной, готовила бинты для гипсовых повязок, бегала за кислородными подушками, следила за титаном, делавшим дистиллированную воду. После перевязок я шла в палаты кормить тех, кто не мог сам есть, писала за раненых письма, разносила судна и утки.
Когда мне исполнилось тринадцать лет, меня перевели в госпитальную аптеку на должность ассистента. Тогда было очень мало фабричных лекарств, почти все готовили в аптеке, даже внутривенные растворы. В аптеке я растирала масло какао, остову для мазей, развешивала на весах порошки, делала пилюли, ректальные свечи. Я сама относила растворы в операционную.
Раненые очень тепло относились ко мне. Я была маленькой и, наверное, напоминала им об их собственных детях. Когда я шла на смену некоторые поджидали меня у входа чтобы угостить кусочком сахара, который им выдавали к чаю. Этот сахар в табачных крошках, завернутый в обрывок газеты, до сих пор стоит у меня перед глазами. Мне было жалко раненых, которые лишали себя сахара, и я пошла к завотделением посоветоваться. Он сказал: - Не отказывай им, они угостят тебя, и им становится легче на душе, думают, может кто-то даст сладкого их детям.
Когда начали освобождать Украину, раненые писали письма домой. Оттуда стали приходить небольшие посылочки. В посылках были закаменевшие пироги из черной муки с начинкой из слив или ягод. Мы все плакали над этими пирогами.
После освобождения моего родного города мы с родителями вернулись домой.
В сорок восьмом году, когда я окончила школу, сдала вступительные экзамены в институт и, волнуясь, дожидалась результатов, меня вызвали в военкомат и вручили медаль «За Победу над Германией». Теперь можно было не тревожиться: тем, кто имел правительственные награды, для поступления в институт достаточно было сдать экзамены на тройки. Я все же набрала проходной балл и стала студенткой медицинского института. И казалось, что дальше будет жизнь самая светлая и счастливая. В общем-то, так оно и случилось, возможно потому, что наше поколение, как никакое другое, умело ценить обыкновенную мирную жизнь.
