Международная правозащитная организация Amnesty International выпустила ежегодный доклад о ситуации с правами человека в мире за 2025 год. Мы поговорили с директрисой по России Amnesty International Натальей Звягиной о ситуации в мире и России. Сегодня слушаем интервью о том, что происходит с правами человека по всему миру.
Главные тенденции, которые обсуждаются в этом интервью:
- нормализация войн;
- глобальная тенденция дискредитации международных институтов;
- критика ООН;
- компенсации за колониальные нарушения;
- антисемитизм и расизм;
- протесты в защиту прав человека.
Во второй части интервью речь пойдет о ситуации с правами человека в России. Слушайте в следующих выпусках.
Расшифровка доступна ниже.
Больше историй, интервью и новостей от SBS Russian доступно здесь.
Включайте радио в понедельник, четверг и субботу в 12.00 Мельбурн — 93.1 fm, Сидней — 97.7 fm, другие города.
Подключайтесь к эфиру на нашем сайте и в приложении SBS Audio app.
Ирина Бурмистрова
Добрый день, с вами Ирина Бурмистрова. В конце апреля Международная правозащитная организация Amnesty International выпустила свой ежегодный доклад о ситуации с правами человека в мире. Доклад охватывает период 2025 года. Мы поговорили с директрисой по России Amnesty International Натальей Звягиной
о ситуации в мире и о ситуации в России отдельно. Сегодня послушаем интервью о том, что происходит с правами человека по всему миру. Здравствуйте, Наталья. Большое спасибо за ваше время. Можно ли отметить 2-3 глобальные тенденции в ситуации с правами человека по всему миру?
Наталья Звягина
Добрый день, Ирина. У меня день, хотя я понимаю, что у нас дикая разница во времени. Хочу начать с благодарности за возможность рассказать о докладе. Мне кажется, это дико важно, иметь возможность такого диалога с людьми, с широкой аудиторией, несмотря на то что изначально доклад готовится в первую
очередь, конечно, для людей, работающих с принятием решений, затрагивающих права человека. Это различные министерства иностранных дел, это министерство внутренних дел, сотрудники управления пенитенциарной системой, то есть те, кто тюрьмами и всякими местами принудительного содержания занимается. И
при этом всё равно это всё не будет работать, если права человека не будут на повестке нас, простых людей, и если мы сами не будем как бы снизу контролировать всех этих ребят и настаивать на том, чтобы решения принимались в том числе с учетом человека, индивидуальности. Тут важно понимать, что если
в прежние годы мы всегда как раз презентацию доклада строили вокруг рассказа про 5-7 тенденций, количество их расширялось, качество их усугублялось, то есть последние три года мы вообще снова говорим об этом же списке, В частности, первым номером теперь всегда ставим нормализацию войн.
Последние 50 лет, по-моему, всегда война была чем-то ненормальным. А тут уже все начали привыкать, как-то спокойно уже к этому относиться, к этой реальности приспосабливаться. Плюс важная тенденция – это такое давление на международные институты и нивелирование этих международных инструментов,
международного права. И это серьёзная, сложно объяснимая, очень многослойная тенденция, о которой важно и говорить, и с которой необходимо работать. Плюс очень важная тенденция – маргинализация гражданского общества в самом широком смысле. Сюда будет попадать и давление на общественные инициативы, и
на медиа, которые в интересах общества высказываются, и даже какие-то стихийные объединения людей, когда они хотят высказаться в формате свободы собраний, тоже сюда попадают. Задавливание всех этих механизмов проявления воли народа – это одна из важнейших тенденций. Опять же, мы упоминаем те
тенденции, которые связаны с ростом и систематизацией каких-то расистских практик. Мы говорим о давлении на экологов и климатическом кризисе, который тоже потом уже распространяет своё влияние на много чего. Мы, конечно же, говорим о гендерных правах и такой ползучей секьюризации общества в разных
сферах. Но в этом году впервые в докладе звучит чудовищная, на мой взгляд, мысль, к сожалению, от таких количественных изменений, когда там становилось больше тенденций негативных, становилось больше случаев каких-то ярких или явления становились массовыми. К сожалению, в этом году говорим уже о
том, что время такого предупреждения о проблемах, о том, что вот смотрите, вот отсюда может бомбануть, может случиться серьёзный кризис, он надвигается, мы видим эти признаки. Теперь мы говорим, всё, кризис наступил, мы действительно уже живём в этом турбулентном времени, когда правила игры прямо на
глазах меняются. И это знак для нас. И в этом смысл доклада. С одной стороны, я буду, конечно, большую часть своего разговора вести речь о негативных тенденциях, но тут очень важно подчеркнуть, что я буду стараться рассказать и о позитивных, прогрессивных аспектах, где по чуть-чуть, по чуть-чуть
где-то, в каких-то местах, где было совсем плохо, или даже где было совсем хорошо, а стало ещё лучше... Поэтому я буду стараться вот об этих шажках, которых обществу удалось добиться, тоже говорить. Но в целом, конечно, ситуация печальна.
Ирина Бурмистрова
При этом создается такое ощущение, что мы как человечество теряем общие ориентиры, общие стандарты и ценности, уважение к вещам, которые еще вчера были незыблемыми, таким как решение Международного суда или Парижское соглашение о климате и вообще общее направление в сторону мультикультурализма,
инклюзии, толерантности. Все это как будто перестает быть само собой разумеющейся незыблемой повесткой для развитых стран.
Наталья Звягина
Если говорить про глобальные тенденции, то очень, конечно, важна тенденция, связанная с криминализацией, маргинализацией международного права и международных организаций, которые это право обеспечивают, поддерживают. Ведь что такое, например, по сути ООН? Это такой большой чатик, такая платформа, на
которой у каждой страны свой аккаунт, и вот этот аккаунт в свою дуду вещает. Но при этом эта платформа как бы предлагает меры и стандарты, которым предлагает разным игрокам подтягиваться по-своему. Идея как раз ООН в том, чтобы вот с помощью вот этих бесконечных длинных дискуссий, да, долгих,
потому что люди разговаривают на разных языках: у одних хлеба нет в стране, бунт и кастрюль, у других вопрос стоят там, кого криминализовать из потребителей секс-услуг - ну, совершенно разные проблемы людей, конечно, волнуют. И на них формируется какое-то видение будущего. В том числе в прошлом году
очень активно в рамках ООН обсуждали несколько вопросов, связанных с усовершенствованием стандартов в сфере, например, обеспечения прав пожилых людей. Вот до них как-то руки не доходили. Права детей, права женщин. Вот на это все специальные механизмы были. А на самом деле население планеты сильно
стареет. Людей, которые менее могут о себе позаботиться и снова становятся уязвимыми, нуждающимися в дополнительной защите, об этом речи не было. И вот в ООН сейчас начали переговоры о создании конвенции по защите пожилых людей. Идея, скорее, конечно, защищать, в первую очередь, тех, кто оказывается
внутри конфликтов, в каких-то таких сложных жизненных обстоятельствах, где какая-то мысль о пожилых людях необходима со стороны государств. Какая-то дополнительная забота, какие-то дополнительные меры. И вообще вспоминать о том, что такая категория людей тоже существует и нуждается в защите. И
вот эту работу, её тоже не так-то просто вести. Мне очень не нравится, мне очень прям печалит, когда кто-нибудь, кто вообще не понимает, что такое та же самая ООН, прям вот сразу раз, и говорит: «О, это бесполезные бездельники!» Ну, ты просто не знаешь, что они делают. Ты расскажи, что они
сделали, с чем они не справились из своих целей. Какие у них цели, какие у них механизмы, знаешь ты о них или нет. Скорее всего, эти люди просто ничего не знают и повторяют нарративы, которые, кстати, тоже навязываются, и это часть такой пропагандистской кампании со стороны тех, кто хочет уклониться
от ответственности. Вот эти все авторитарные практики, популисты, люди, которые хотят, чтобы они сами решали, что будет, а ответственность уже потом из своего кармана тянуло все общество, распределяя потихонечку, за их ошибки. Вот эти все ребята, они очень сильно боятся того, что будет вот такая
международная структура, где люди договорятся и кого-то к ответственности прижмут. И поэтому давление, в том числе, на специальных докладчиков по России. К счастью, в прошлом году был продлен опять на год доклад специальной докладчицы по России Марианы Кацаровой. Она готовит доклады по
ситуации в России, разные вопросы специально тематические освещает. Это хороший, важный механизм. Человек со стороны, внешний, принципиально не из России, не из Украины, смотрит на войну и как она повлияла на права человека в стране. Не так много у российских людей, которые столкнулись с
такими ограничениями, которые сейчас есть, людей, которые реально защищают их права и высказываются на международной арене в защиту. И ее не признает Россия, она ее не впускает. Мариана Кацарова пишет свои доклады, ни разу в России не побывав, к счастью, информация сейчас доступна разными способами.
Ну и, например, спецдокладчица Франческо Альбанезе по оккупированным палестинским территориям тоже сталкивается с систематической травлей. Все вот эти обвинения носят больше такой характер критики, она продолжает свою работу в том числе, потому что вся эта критика - скорее такое медийное
нагнетание, но это очень важно, чтобы у людей, которые оказались без защиты, был свой голос. И в России, кстати, дальше пошли, там уже уголовные дела следственный комитет возбудил и уже на самом деле вынес заочно уголовные решения, приговорив к определенным срокам по 6-8 лет судей и
прокуроров Международного уголовного суда. Потому что и на Путина, и на премьеру Нитаньяху также выданы международные ордеры для того, чтобы конкретных людей, глав государства, принявших решение о развязывании агрессивных войн привлечь к ответственности и для того, чтобы это освободило людей, которые
в этом не виноваты, которые даже за этих политиков не голосовали. Кстати, во всем мире очень активно распространилось и прямо стала такой серьезной темой для обсуждения, это тактика SLAPP. Это такие стратегические судебные тяжбы, которые против активистов и медиа возбуждают, чтобы от их основной
активности отвадить. И на активистов, например, из Greenpeace, такая известная международная экологическая организация, США, компания американская, трубопровод Dakota Access, который должен был передавать нефть из Северной Дакоты в Иллинойс... Активисты там протестовали. Они говорили о том, что это
всё опасно для климата, для местных жителей. Ну, не знаю. Любое, как мы увидели в России, нефтехранилище – это потенциальная экологическая катастрофа. Никогда не знаешь, что случится. Кто бы мог подумать, да? А случилось. И теперь в Сочи у нас идёт дождь из гундрона. Эта компания умудрилась осудить
Greenpeace на 345 миллионов за клевету, за проникновение на территорию. То есть то, что обычно делают активисты, привлекают внимание к потенциальной климатической и экологической катастрофе. Greenpeace тоже потратила очень много сил на то, чтобы отбиваться, и в
результате сейчас потратит все свои средства на то, чтобы выплатить этот штраф. Вообще, удастся ли ей сейчас пережить, с учётом того кризиса, который происходит, сложно себе представить.
Ирина Бурмистрова
Спасибо, Наталья. Мы видели большой всплеск антисемитских преступлений и инцидентов в Австралии в течение всего последнего года. Многие говорят, что чувствуют страх, когда носят знаки отличий, предметы одежды, характерные для еврейской культуры. И вы наверняка слышали, что в декабре у нас произошла
террористическая атака на фестивале Ханука у моря, атака на еврейскую общину Австралии. Насколько эта тенденция антисемитизма применима к миру в целом?
Наталья Звягина
Важно сказать, что преступлением ненависти нет никаких оправданий. Такие действия должны, конечно же, наказываться. Тут совершенно очевидно. И, к сожалению, мы видим рост ксенофобии по всему миру. И это одна из тех тенденций, которые в докладе упоминаются. Это, в принципе, рост расизма. Это снижение
критики к расистским практикам, высказываниям. И в результате вот эта нетерпимость к нетерпимости, она в обществе снижается. Люди уже даже теряют ориентиры, в том числе потому, что эти усилия должны тратиться на просвещение, в первую очередь, объяснять вообще, где хорошо, а где плохо.
Ирина Бурмистрова
Звучит невесело, Наталья, такой прямо депрессивный мир.
Наталья Звягина
Давайте я вам что-нибудь позитивненькое расскажу. Я прям специально села, собрала по докладу разные классные хорошие штуки, которые нам дают всё-таки надежду. Во-первых, мы видим, что протесты, несмотря на то, что их как могут только маргинализуют, запрещают, в, кстати, соседней Новой Зеландии, там
уже полиция что-то посмотрела на все эти мировые практики и говорит, о, смотрите-ка, у нас тут в Африке, значит, в Беларуси, кстати, и уже в России к тому всё идёт, пытаются заставить активистов платить за работу полиции на публичных мероприятиях, чтобы защитить от контр-демонстрации каких-нибудь, я
не знаю, безумцев случайно туда забредших. И это приведёт к тому, что никто не сможет позволить себе эту самую демонстрацию. Ты не сможешь просто взять и спонтанно выйти. Тебе надо будет сначала сходить, оплатить работу, узнать, что почём и так далее. Это пока, как, вы знаете, первый камень вброшен
в огород. Что-то я надеюсь на новозеландцев, что они не согласятся на такие прекрасные передовые белорусские практики. Тем больше, я думаю, что и полиция новозеландская стоит подороже, чем минская. Так вот, несмотря на все эти криминализации протестов, поколение Z в разных странах в 25 году
организовало кучу мероприятий протестных, где они не только за какие-то экономические и социальные свои права выступали, хотя многие были спровоцированы снижением качества жизни. И, собственно, людей выгоняло на улицу то, что они видели, что при текущем уровне зарплаты, перспектив, экономических,
что жилья-то им уже и как бы не купить. Но при этом они и про социальные права не забывали. И, конечно, сталкивались повсюду с очень жестким противостоянием. Непал, Перу, Индонезия, Мадагаскар. Вот список мест, где эти протесты были. Но сам факт этих протестов, он говорит, что в обществе есть память
историческая о том, что не только в интернете надо ныть, но и как-то самоорганизовываться и действием демонстрировать защиту своих интересов. Если мы сами про свои интересы не напомним, никто на них не откликнется. У всех свои интересы. Протестные акции, кстати, в США тоже нас очень поразили.
Это не Франция, где на демонстрацию просто собираются, как на пикник, нет. Но в США вот эти протесты, связанные в том числе с такой болезненной темой, как защита мигрантов, которые прошли просто по всем Соединённым Штатам, не знаю, очень вдохновляющая история. Конечно, страшная история,
когда где-то это вызывало просто противостояние со стороны этих миграционных органов. Но это не охладило желание людей все-таки защищать права. Несмотря на все давление и противодействие, и маргинализацию, и дискредитацию международных органов, в ООН при всей ограниченности бюджета, когда у всех
спецдокладчиков убрали аппараты, то есть они теперь там сами буквально всю корреспонденцию к ним поступающую разбирают, сами придумывают, как там что представить, и только на волонтерской основе кто-то им может помочь как-то эту информацию осветить. Мы при этом видим, что ООН продолжает
некоторые механизмы по России и оккупированным палестинским территориям. Мы видим создание новых инструментов по расследованию фактов в Демократической республике Конго, в Афганистане. Специальные люди теперь за этим смотрят. Это всегда хорошо. Отдельные органы важны, потому что более
сконцентрированная работа, более понятная ответственность. Это не глобальная история, где эта тема потеряется. И, конечно, в этом смысле очень важно, что начали моментально по меркам ООН, моментально отреагировали на события в Иране, где очень жестко подавили протесты за свободу и либерализацию. И
была создана комиссия. Там, конечно, планы были громадьё. Была идея спокойненько потребовать передачи в Гаагу лидеров Ирана. План был понятный, прозрачный, но комиссия продолжает работать, считает людей, будет настаивать на привлечении к ответственности, будет пытаться начинать заново переговоры,
каким-то образом давить. И в этом смысле, конечно, всё равно, так или иначе, единственный способ защищать гражданских людей – это переговоры, дипломатия. Кстати, в 2025 году - это такой момент, он стал годом начала перехода от разговоров про деколониальность, про ответственность за рабовладельческое
наследие, какие-то ограничения. В 2025 году впервые, наконец, перешли к компенсации. Мне кажется, что большая часть критики вообще связана с тем, что очень хочется многим государствам, а вот эти компенсаторные системы потому что к себе придут и скажут, а вот где 200 лет назад ты там угнетал какой-то
народ, плати ему. Вот этого, мне кажется, боятся больше всего, когда придет вопрос длинного доллара, рубля. Вот тут прям страх, и поэтому хочется начинать вот эту долбежку. Бесполезные органы, но люди договариваются. И здесь прям интересная история Бразилии и Парагвае, где после 40 лет активисты
народности Ava Guaraní Paranaense, кто лучше знает местные языки, может поправить моё произношение, но в любом случае важен факт. Они добились компенсации. Им Бразилия и Парагвай - тоже не самые богатые в мире страны - начали выплачивать компенсацию за то, что 40 лет назад земли этого народа
затопили при строительстве плотины. И вот они 40 лет ходили, добились, ну, по меркам компенсации, это прям супербыстро. Германия тоже начала выплачивать африканским народам за свои там действия какие-то средства потихонечку в качестве именно компенсации. И это прям большой прорыв. Кажется,
ерунда, но вот рассчитаться с какими-то долгами и дальше уже как бы идти вперед более-менее руководствуясь принципами справедливости очень важно. Просто элемент вот этого признания ответственности и готовности понести ее и кого-то поддержать. Мне кажется, уже на самом деле здесь важнее вот это
намерение и действие.
Ирина Бурмистрова
Это была Наталья Звягина, директриса по России Amnesty International. Вторую часть этого интервью, в котором мы обсуждаем ситуацию с правами человека в России, слушайте в следующих выпусках подкаста SBS Russian.
